Salus populi suprema lex (988) (don_katalan) wrote,
Salus populi suprema lex (988)
don_katalan

#сто_років_тому, 27/14 - 28/15 січня 1918

Алі Татар-заде
Цей фрагмент я присвячую кримчанам, яким довелось пережити досвід 2014 року.
Усі інтонації та деталі тут - я певен - здадуться їм дуже знайомими.
___________________________
.
Отже, 27/14 січня 1918 Сімферополь вперше впав перед красними.
Влада перейшла до севастопольських матросів, зібраних по всій Росії, та пітерських комісарів.
А тепер - мемуар.
.
В.А. Оболенский, Симферополь-Алушта
.
Невеселый вечер провели мы с помощником комиссара Временного правительства П. С. Бобровским и с председателем Совета народных представителей К. К. Ворошиловым.
Оба они обдумывали план бегства.
Я же обеспечил себе место на извозчике, ехавшем в Алушту на следующее утро.

Рано утром я вышел из дома, в котором ночевал.
В соседний дом с площадной руганью стучалась группа вооруженных людей.
Впоследствии я узнал, что там жил какой-то офицер, который был ими расстрелян в присутствии семьи…

Постоялый двор, где ждал меня извозчик, был полон всякого люда, шумно обсуждавшего события.
Где-то слышались ружейные выстрелы и пулеметная трескотня.
Иногда выстрелы приближались, и тогда во двор вбегали испуганные люди, прятались по углам, залезали под экипажи…

Вдруг за воротами раздалось громкое «ура».
Я вышел посмотреть, в чем дело.
Огромная толпа мужчин, женщин и детей запружала улицу.
Лица были восторженные, и «ура» перекатывалось с одного конца улицы на другой.

Но вот толпа расступилась, крики стали еще громче, и я увидел медленно двигавшуюся по улице вереницу блиндированных и простых автомобилей под красными флагами.
На автомобилях стояли увешанные патронными лентами и с целым арсеналом револьверов за поясами матросы и, стреляя в воздух, что-то кричали приветствовавшей их толпе.
«Наши едут», — радостно произнес кто-то возле меня.

Для бушевавшей на улице толпы это были «наши»,
т. е. прежде всего люди, так сказать, черной кости, представители подлинной народной власти, как она себе ее представляла,
а во-вторых — «наши», русские, освободители от «татарского ига».

— Ну, теперь ехать пора, — сказал извозчик, усаживаясь на козлы, — если еще полчаса простоим — не выпустят.

И, выехав из двора, он повез нас окольными путями, по узким, кривым улицам татарской части города.

Со мной ехало еще три пассажира: старая торговка из Алушты, молодая девица неопределенного вида в платочке и солдат без погон с обмотанной красным кумачом кокардой на фуражке.
Он бинтовал себе палец, из которого сочилась кровь.

При выезде из города нас остановил патруль вооруженных рабочих.
Еще издали увидев их, девица в платочке развязно посылала им воздушные поцелуи, восклицая:
«Ура, товарищи, наша взяла, да здравствуют большевики!»

Девица была миловидная, и «товарищи», слегка пошутив с ней, пошарили в экипаже, спросили, нет ли оружия, и добродушно сказали извозчику:
«Айда».

Девица опять закричала «ура», товарищи ей ответили, и мы благополучно, побрякивая бубенчиками, выехали в степь.

Никогда прежде я не испытывал такого почти физического наслаждения свободой, как в это ясное январское утро, обвеваемый легким ветерком свободной степи, фиолетовыми холмами сливавшейся с предгорьями Чатырдага.

Я знал, что доживаю последние часы своей свободы, что завтра или послезавтра я стану рабом, хуже — затравленным зверем.

И потому особенно жадно вдыхал я свежий живительный воздух и любовался столь знакомыми мне картинами жизнерадостной крымской природы.

На извозчике шел, конечно, разговор о большевиках.
Девица в платочке лопотала что-то восторженное,
торговка из Алушты степенно ей поддакивала, выражая радость, что «теперь они приберут к рукам эту татарву проклятую, зазнались больно».
Красноармеец смотрел на нас равнодушно и, старательно перебинтовывая свой палец, молчал.

Я один оппонировал двум моим собеседницам, тщетно доказывая старухе, что она принадлежит к той самой буржуазии, которую собираются уничтожить большевики.
А она в уверенности, что я шучу, добродушно смеялась и возражала:
«Ну, какие же мы буржуи».

На Перевале мы остановились закусить в одном из придорожных трактирчиков.

Я угостил своих дорожных товарищей вином, а взамен услышал от них неожиданные для меня признания, благо большевики остались далеко позади нас:

Красноармеец оказался гурзуфским татарином, солдатом крымского Конного полка, только что раненным в палец в сражении с большевиками и обмотавшим в защитный красный кумач свою кокарду,

А девица в платочке ехала в Ялту к брату-офицеру, которому везла для переодевания штатское платье.
«Вы не смотрите на меня, что я в платочке, — говорила она, — дома у меня всякие шляпки есть, а это я так, чтобы пропустили товарищи, платком подвязалась, на всякий случай».

При спуске в Алушту одна лишь старая торговка продолжала упорствовать в своем большевизме.
Она имела попутчиками трех контрреволюционеров.

Во второй половине дня я был уже на южном берегу, в своей семье, и мы стали ждать событий.
Долго ждать не пришлось…


Пост спочатку надрукований тут: https://don-katalan.dreamwidth.org/1720337.html.
Tags: история, крим, рассея, україна
Subscribe

promo don_katalan december 29, 2014 14:39 115
Buy for 50 tokens
Расшифровка секретного плана адмиистративно-территориального устройства России после ее распада От гуляющих по сети различных вариантов "государственного" устройства будущего российских территорий отличается наличием территорий в совместном управлении, возвратом исторических территорий…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments