Salus populi suprema lex (988) (don_katalan) wrote,
Salus populi suprema lex (988)
don_katalan

Category:

Венедикт Венедиктов · Женщина в красном - 2. (Окончание)



- Каждый день в мире случается много удивительного. Мир им полон, как морская ракушка эхом моря, - говорит женщина в красном, и сделав шаг вбок, перегораживает мне путь. - Вот, скажем, решила я, хоп, (она поднимает руку до уровня виска и делает лёгкий щелчок) сходить в парикмахерскую, сделать шикарную прическу для свидания с моим парнишей и, чтобы не растрепать неземную красоту, донести её нетронутой до любимого, предусмотрительно надела лёгкую панаму; но разве всё можно предусмотреть? Кто ж мог подумать, что выйдя из салона, я вдруг на радостях решу помахать ручкой пролетавшему мимо голубю?! Панаму тут же унесло неведомо куда.
И что вы думаете, в результате, я ещё и до остановки не доскакала, как ветер, хоп, (теперь она поднимает другую руку и делает кистевое движение, словно Кармен) сорвал панаму с моей головы и всю красоту, хоп, превратил в гордиев узел, с которым я и прибрела, словно невольница на аукцион рабов, на свиданку.
Идя мимо в витрин, предусмотрительно (это моё второе имя), чтобы не упасть в обморок от этой уморы, ни в одну не смотрела.
Ты знаешь, кстати, какая толщина кожи была у вымерших мамонтов? Не знаешь? А толщина камбалы? Тоже не знаешь? А толщина Марианской впадины? А что ты вообще знаешь? Хорошо, про мамонтов, я тебе устрою бесплатный ликбез, и ты сейчас упадешь в обморок: длиннее двадцать первого пальца у некоторых мужиков - восемь сантиметров! И всё равно их даже такая броня не спасла от вредной окружающей среды. О чём это говорит? От падения метеорита никто не застрахован. Ты тут себе красоту делаешь, а он к Земле приближается, чтобы сделать большой Бада-бум, и не только у меня на голове.
Но я отвлеклась. Ты бы меня дёрнул за руку и я вернулась бы обратно.
(Она не просто отвлеклась, она вокруг ничего не замечала; с дерева ей на голову прилетел жёлтый лист и кокетливо застрял в волосах)
Так вот, у моего парниши кожа ещё толще! В смысле броня. Чтобы её чем-то пробить нужно выстрелить из царь-пушки. Два раза.
И, что вы думаете, мой толстокожий парниша нежно поглаживая мой конский хвост, сказал: - Такой, я тебя даже больше люблю. А давай поженимся?
И, хоп, мы уже жених и невеста. Не удивительно ли?
Я несколько лет, как последняя из жителей Помпеи, делала себе разнообразные прически, чтобы добиться его предложения руки и сердца, а получила его только когда пришла с ветром в голове?!
"Просто городская сумасшедшая, а никакая не знакомая - подумал я. - Не надо делать резких движений и она сама, как птичка, устав щебетать улетит дальше."
Много разных черных птиц мне сегодня встречалось на пути. Я не специалист в них, но надо же их как-то называть? И для себя я решил, что это вороны.
Они усеяли не только паркии, аллеи лужайки перед церквями, но их можно встретить и на центральных улицах города.
Одна из подобных птичек невдалеке от нас скакала под деревом; пару раз махнув головой, она разбросала ворох листьев, и извлекла оттуда что-то похожее на орех; зажав его в клюве перелетела с ним с мягкой земли на твердый тротуар.
Положив добычу перед собой ворона стала во все стороны энергично вращать головой, словно выискивая врагов, которые могут покуситься на её ужин.
Заметив нас, ворона на несколько мгновений замерла в раздумье; попереминавшись с ноги на ногу и приняв решение, подхватив орех она отлетает чуть дальше; садится посредине проезжей дороги. Там положив плод перед собой, несколько раз долбанула его клювом. Сзади медленно по дороге едет автомобиль. Ворона слышит шум приближающейся угрозы; на секунду прервав занятие, она оглядывается на машину, и... продолжает клевать скорлупу.
"Неужели даст себя раздавить?" - мелькает у меня в голове.
Но нет, когда машина оказывается буквально в метре от птицы, та, подхватив орех, взлетает вверх.
Моё внимание отключившись на несколько минут возвращается к женщине в красном, в тот самый момент когда она завершает свой длинный рассказ.
- Жизнь есть рай да нехотим мы того знать, - в заключении, счастливо улыбаясь, говорит Аля.
Я опять решил, что это всё-таки моя знакомая и зовут её Аля. Не может же совершенно посторонний человек так злоупотреблять чужим вниманием?
В поисках кольца незаметно шарю глазами по её нервно дрожащим пальцам. "Наверное уже была свадьба, пока я считал ворон, - подумалось мне. - А может и рождение ребенка."
Аля, поймав мой взгляд, словно зазевавшуяся бабочку в сачек:
- А это...свадьбы не было, - её улыбка померкла, а голос, до того звонкий, словно чириканье воробья поутру, вдруг стал блеклым, как вылинявшая на солнце рубашка. - На тот день, когда было назначено бракосочетание, на город уже давно падали снаряды, бомбы, я тогда ещё не разбиралась, как они правильно называются; люди, то на остановках, то в маршрутке гибли едва ли не каждый день..какие уж там свадебные процессии, да и все ЗАГСы, государственные учреждения к тому времени закрылись. Похоронные бюро процветали.
Шесть лет прошло, и она практически первому встречному всё это вываливает; как же у неё все там болит? и она с этим живёт все эти годы.
Весь её монолог я молчал. Ей, кажется, не нужны были мои поддакивания. Если бы я не встретился ей на пути, она всё это, скорее всего, излила бы на ближайший столб или доску объявлений, точно мочу выбежавшая на прогулку собачка.
Между тем, совсем бесцветным голосом Аля продолжала своё повествование:
- Я пришла провожать его на остановку чуть ниже стадиона. Оттуда микроавтобусы, такси непрерывно вывозили людей из задымленного Луганска.
Иванов заблаговременно купил билет, но не был уверен, что сядет. Там постоянно возникали какие-то накладки: то микроавтобус ломался, то билетов было больше чем посадочных мест.
Пока мы ждали, я включила у себя на мобильнике "Bensonhurst Blues", и как Пенелопа Круз исполнила перед ним завораживающий танец. Окружающие нам аплодировали. Иванов поднял меня на руки и не отпускал, пытаясь затянуть в автобус; потом, порывался остаться, даже пропустил свой рейс и ещё несколько. Я его еле уговорила уехать; когда Иванов сел в машину, он был цвета стены дома, стоявшего вдоль дороги.
Вскоре город окончательно заняли россияне, наряду с кадровыми военными, много было банд уголовников-беспредельщиков; ему никак нельзя было здесь оставаться... правда смешно звучит: "Иванов - украинский националист?" С такой фамилией министра эленер скорее можно представить...а я не могла бежать с ним, это означало на произвол судьбы бросить больного отца. Ты же знаешь какой он у меня?...Мы ведь думали, что это ненадолго. Неделя, может месяц, а потом Украина договорится с местной элитой, а те заберут с улицы свою шелупонь. Но потом вдруг выяснилось, что пришла Россия, которая плевала и на тех, и на этих, у неё после безболезненного отжатия Крыма всерьез разыгрался аппетит, и ещё, вдруг СМИ Украины начали дружно говорить, что во всех бедах виноваты местные жители, и если они хотят вернуться в Украину, то сами должны себя освобождать, мол, если бы мы здесь разговаривали на украинском языке, то ничего бы этого не было...Бред - чистой воды, но люди, видящие мир через телевизор, это подхватили. Вместо сочувствия к соотечественникам, оказавшимся в тяжёлой ситуации - потоки ненависти...Ты представляешь эту картину, я иду на танки: впереди себя толкаю отца в кресле-каталке, а над головой, словно томагавком индеец, размахиваю скалкой?... Ну, да ладно... Я мимо той остановки потом ещё несколько недель часто проходила и видела уезжающих. Останавливалась, разговаривала с людьми...один раз даже билет купила и почти села.
Иванов, пока была связь, постоянно звонил и звал к себе. Потом в Луганске была взорвана подстанция и мобильная связь вместе с электричеством пропала на несколько месяцев, а когда появилась, он уже не звал; значит устроился.
Мы с отцом пережили несколько тяжёлых месяцев. Его украинская пенсия закончилась в июне четырнадцатого, тогда же закрылось и моё предприятие. Наши небольшие сбережения довольно быстро расстаяли. Пришлось занимать у друзей, пока и у тех ресурсы не иссякли. Я ходила в гости, чтобы поесть и занять. Довольно стыдное ощущение. А жизнь всё не налаживалась и не налаживалась.
Без электричества, у людей запасливых в холодильниках начали протухать продукты и они их сумками выносили к мусорника. Мой кот их ел и не болел. Я решила, что и я не хуже его. Пару раз обошлось, а на третий - отравилась; хорошо, что ела я одна, отцу свою добычу не давала.
Неделю пускала жопой бульбашки, словно баскервильская трясина. Глаза, на воспалённом лице, были точно два блюдца, присыпанных землёй.
Я была лёгонькой; когда кошка била меня лапкой в бок, я на кровати вращалась будто веретено в колодце.
Кошка была единственной, кто среди нас оставался молодцом; перейдя на полное самообеспечение, она пару раз и мне приносила то придушенного воробья, то крупного жука, и искренне не понимала, почему я отказываюсь от её угощения.
Слав богу, мир не без добрых людей. Соседка отпоила меня травяными настоями. На лекарства денег не было.
При очередном телефонном сеансе связи, Иванов сказал, не сразу, после кучи околочностей, что под рождество едет в Закарпатье кататься на лыжах, и не один; ты же знаешь, как это бывает? Дело житейское, я не в обиде.
- Как ты? - признавшись в измене, спросил Иванов.
- Я, как пластиковая китайская новогодняя игрушка, не бьющаяся; радую взор и туманю разум, - бодро ответила я.
Что удивительно - и небо не рухнуло на землю.
Тебе когда-нибудь разбивали сердце? Это крайне неприятно..Такое моё недолговечное бабье счастье.
В последний раз, когда Иванов мне позвонил, он вдруг заговорил на мове. Я удивилась: - Ты, чё Санёк? Ты меня со своей новой кралей попутал, со мной можно и без патриотического надрыва. Я ж тебя и без трусов видела.
А он в ответ, говорит, так очень тихо: - Я сейчас нахожусь в компании друзей, у нас все патриоты на украинском говорят, на русском только сепары, мы их презираем. Зачем им знать с кем я сейчас по телефону болтаю?"
Я бы могла с ним продолжить общение на украинском языке, только решила, пусть он идёт на хер вместе со своими друзьями. И, в шутку, конечно, спрашиваю: "Ты когда знакомишься с новыми людьми, говоришь им, что приехал из Луганска?"
А он мне в шутку, конечно, ответил: "Сепаратистка."
Больше мы с ним на созванивались.
Её глаза, как хрусталь по которому долго водили грязным пальцем, ещё больше потускнели.
Она улыбается куда-то в сторону. Может клюющему траву воробью, но только не мне.
Кто же она? Живой человек или беспризорная тень коммунизма? Лучшего дня, чем сегодня, 7 ноября, в Луганске для её явления и не придумаешь. Это как День экватора в Эквадоре или карнавальная ночь в Рио.
- Что же было дальше? - продолжает Аля. - А дальше надо было либо приспосабливаться и выживать, либо сдаться и умереть.
"И что же ты выбрал?" - спросили охотники, у попавшего в болото Мюнхгаузена?
Та-дам!!!
Когда безносая гремя костями стучится в вашу дверь, а на тумбочке лежат номера телефонов ближайшей поликлиники и похоронного бюро, с самыми низкими ценами на ритуальные услуги, не до сантиментов.
Ну ты уже обо всём и сам догадался. Где бы приличная женщина средних лет в этом городе могла еще найти работу? После рождества я и пошла к ним.
Та-дам!!!
В её глазах потёмки играли с сумерками в прятки.
Только сейчас я заметил, что её зрачки неестественно расширены и разговаривает она давно не со мной, а с кем-то стоящим за моими плечами.
- Я не оправдываюсь. Никто мне не судья. Так поступают и люди, и звери, попавшие в капкан. Откусывают лапу и, оставляя на земле кровоточащий след, спасают тело.
Мимо, горящими фарами обдавая нас, словно кипятком ошпаривая, проезжает машина. Аля жмурится.
На наши плечи, словно плащ, тихо спускались сумерки. Неся запах мокрых листьев, подул лиловый ветер. Стал накрапывать дождь.
Вдруг вверху что-то загремели. Мы оба нервно вздрогнули. Я даже слегка присел, словно готовясь, как во время бомбежки, упасть навзничь. Нет, это не обстрел. Скорее всего гром. Лист с её головы свалился на землю.
- Пару лет спустя, Иванов сюда "тайно" наведался, - спрятав скорбную улыбку в карман, продолжает "женщина в малиновом". - Он так думал. Я к нему пришла домой. В квартиру зашла одна. "Мой герой" перепугался доусрачки, думал - всё. И разговаривал со мной уже по-русски. Оказалось, не забыл языка. Но он зря боялся...мы его отпустили. Когда любишь - всегда отпускаешь.
Аля, как та ворона с орехом, будто ей кто-то за моей спиной сделал знак, не прощаясь и не оглядываясь, кивнув в темноту, срывается с места.
Сумерки, перетекая в ночь, становятся гуще. От мелькающих мимо авто, в лужах брызгают огни фар; туда же, словно кусочек лимона в чай, желтыми пятнами плеснули лампочки из окон многоэтажек. Светофоры своими фонарями, как глаза циклопа, угрожающе мигают. "- Как тебя зовут? - Никто."
Этот жёлтый осенний холод, словно копья римских легионеров, пронизывает насквозь всё вокруг.
Мир стал красив и удивителен, как на картинах импрессионистов, рисующих дождь в городе.
В этом городе, трепеща: то от радости, то от ненависти, я узнаю каждую тень, но сколько не тужюсь, не могу вспомнить её.
Сегодня на город с утра спустился туман. В нём проплывают неузнанные призраки прошлого.
Вокруг свирепствует эпидемия "короны". Я был в чёрной маске; на ней нарисовано два ряда белых зубов дракона; когда её покупал, мне это показалось забавным; маску ношу, натянутой по самые глаза. Может Аля всё-таки меня спутала с кем-то другим? Я бы и сам, глянув в зеркало, себя не признал.
"А точно ли отпустила? Не факт".
Я не успеваю додумать эту мысль, как меня опять кто-то окликает.


-
Пост спочатку надрукований тут: https://don-katalan.dreamwidth.org/2658664.html.
Tags: донбасс, история, луг%андония, піар, рассея
Subscribe

promo don_katalan december 29, 2014 14:39 115
Buy for 50 tokens
Расшифровка секретного плана адмиистративно-территориального устройства России после ее распада От гуляющих по сети различных вариантов "государственного" устройства будущего российских территорий отличается наличием территорий в совместном управлении, возвратом исторических территорий…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments